Письмо Елены Николаевны Чавчавадзе в редакцию «Русской народной линии»

Глубокоуважаемый Анатолий Дмитриевич! Вопреки собственному правилу никогда не отвечать на хулу на сей раз не могу не ответить на статью Юрия Григорьева с претенциозным названием «Полуправда хуже лжи». Хочу ещё раз повторить, как я уже говорила в интервью порталам «Столетие» и «Православие.ру» — это фильм не о новом следствии, которое ещё не закончено! Мы с режиссёром Галиной Огурной поставили задачу воссоздать основные вехи развития этой темы до сегодняшнего дня, не вторгаясь в следственное дело. Ответы на вопросы — это дело экспертов, а не кинематографистов. 

Первыми, кто оказался на Ганиной яме, были русские офицеры, слушатели Академии Генерального штаба. Они оставили свидетельство, известное сейчас как «доклад Бафталовского», в котором утверждалась невозможность сожжения 11 тел на обнаруженных ими кострищах. Поскольку эта записка была только недавно введена в научный оборот екатеринбургским историком Михаилом Вебером, мы не могли не указать на это свидетельство очевидцев. 

Позвольте небольшой экскурс в историю нашего знакомства с Юрием Григорьевым. В 2015 году он был одним из первых, с кем встретился епископ Егорьевский Тихон (Шевкунов), и я была при этой встрече. Поводом послужила его книжечка, которая, конечно же, тогда производила определённое впечатление на нас, не знакомых глубоко с темой. Позже, в самом начале нового следствия Григорьев был приглашен на встречу с руководством Следственного комитета, где я ожидала, что он озвучит квалифицированные вопросы к следствию. Но этого не произошло, а было произнесено что-то невразумительное. 

Ещё позднее на слушаниях Церковной комиссии в московском Сретенском монастыре с участием ведущих экспертов, связанных с этим делом, я оказалась рядом с Юрием Александровичем. И когда предложили задавать вопросы, я стала усиленно толкать его в бок, чтобы он выступил со своей версией. Но и на этот раз Юрий Александрович хранил глубокомысленное молчание. Позже я узнала, что свою книжечку он писал исключительно в тиши собственного кабинета, ни разу не побывав, ни на Ганиной яме, ни в Поросёнковом логу. 

Конечно, позиция критика всегда удобнее – и книжечку твою всегда перепечатают заинтересованные лица, и гонорарчик от продажи, какой никакой, капает. Да и вообще, тявкать из подворотни всегда безопаснее. Ведь если истина будет открыта, кто будет печатать и покупать ошибочное творение?! 

Что касается следователя Николая Соколова, то в следственном деле, с которым, я уверена, не работал Юрий Александрович, нет никаких выводов о сожжении. Более того, тот факт, что Соколов вышел за пределы Ганиной ямы и дошел до Поросёнкова лога, опросил отца и сына Лобухиных, которые были свидетелями странных ночных передвижений на полузаброшенной дороге, говорит о том, что он не сделал окончательных выводов, а продолжал своё расследование. Но этому помешал приказ о срочной эвакуации. Книга же Соколова была написана уже в эмиграции, в определённых политических условиях, когда появилась Лжеанастасия, в которую поверили очень многие, в том числе знавшие Царскую семью. Более того, и сам Николай Алексеевич был в определённой степени дезинформирован свидетельскими показаниями о том, что Великий князь Михаил Александрович спасся и жив, хотя мы теперь знаем, что он был расстрелян первым, в Перми. И поэтому Соколов практически не вёл следствие в этом направлении. 

Не надо забывать, что работала мощнейшая машина большевистской дезинформации, в том числе и на международном уровне, что не могло не отразиться на показаниях якобы «свидетелей». 

Что касается смерти Царской семьи, Соколову было важно остановить поток самозванцев, сделав в книге вывод о сожжении тел, поскольку сам он их не успел обнаружить. Ещё раз, это моё собственное мнение, оно ни в коем случае не отражает мнения нового следствия. 

Что касается Вашего упрека, уважаемый Анатолий Дмитриевич, о том, что мы не включили мнения оппонентов, то мы не ставили себе в этом фильме такой задачи вообще. Позвольте напомнить Вам, что именно Вы, когда мы Вас снимали, озвучивали вопросы к новому следствию, которые волнуют общественность. Мы их передали следователю М.В. Молодцовой. Надеюсь, что в новом фильме, на сей раз о самом новом следствии, если, конечно, Бог даст, он состоится, ответы на них дадут эксперты. 

Напоследок, хотелось бы адресовать эти громкие слова — «полуправда хуже лжи» — самому Юрию Александровичу Григорьеву. 

P.S. Фильм был показан в сетке документального кино телеканала «Россия-1». Поэтому так поздно. Исключение бывает только для спецпроектов. Но если бы фильм поставили пораньше как спецпроект, то, боюсь, что Григорьев первым говорил бы о «заказе». 

Елена Николаевна Чавчавадзе, кинодокументалист, Заслуженный деятель искусств